Казачество Москвы Отечество. Вера. Служение.

В поисках корней


Дударев Сергей Леонидович – доктор исторических наук, профессор,
зав. кафедрой всеобщей и региональной истории АГПА,
Заслуженный деятель науки Кубани,
академик Международной академии информатизации и
Общественной академии наук, культуры
образования Кавказа (г. Армавир)

Кощеева Екатерина Валерьевна – краевед (г. Нижний Тагил)
Возрождение казачества – процесс, который начался в нашей стране более 20 лет назад, – является делом исторически сложным, долгим и порой противоречивым. И это трудно назвать случайным. Такое многомерное и яркое явление как казачество складывалось в течение столетий, а разрушено было в короткий срок. И его «осколки», разлетевшиеся по всей необъятной стране и по всему миру, нынче так трудно собрать в единое целое. К тому же многие люди постоянно задают вопрос – а нужно ли? Ведь исторические и социальные условия, породившие феномен казачества, ныне уже не существуют. К тому же в нынешнем постиндустриальном, информационном обществе возникают новые идентичности, соответствующие реалиям современной эпохи. Так стоит ли возвращаться к тому, что, казалось бы, ушло навеки?

Но мысли и чувства простых россиян, наших современников, потомков беспощадно распыленных временем и обстоятельствами по планете казачьих родов – лучший ответ на прозвучавшие выше вопросы.

Одним из наглядных примеров сохранения обостренного чувства причастности к прошлому своей семьи, к своим казачьим корням является история семьи, о которой речь пойдет в настоящей статье. В начале 2011 г. один из ее авторов, зав. кафедрой всеобщей и региональной истории АГПА, профессор С.Л. Дударев получил письмо по электронной почте от Екатерины Валерьевны Кощеевой из Нижнего Тагила. В нем, в частности, говорилось: «Пишет Вам праправнучка кубанского казака – Екатерина Кощеева. Из поколения в поколение в нашей семье передается фотография 1918 года, на которой изображен мой прапрадед Ничипоренко Антон (примерно 1875 г.р.) со своей семьей – кубанский казак, атаман. Хотелось бы передать электронную версию фотографии человеку, который занимается историей Кубани и кубанского казачьего войска. Семью "деда" раскулачили, сослали в Сибирь. Сам Ничипоренко Антон покончил жизнь самоубийством, бросившись под поезд. Моя цель: хочу, чтобы деда не забывали». В основу данной статьи, написанной по материалам, присланным С.Л. Дудареву Е.В. Кощеевой, легли семейные воспоминания ее родственников.

Прежде всего, обратимся к подробностям из жизни Антона Ничипоренко. Фамилия казака могла звучать именно как Ничипоренко (по легенде, жену Антона все называли "Ничипуриха", и у дочки атамана, прабабушки Е.В. Кощеевой, фамилия была именно Ничипоренко). К сожалению, узнать, в какой именно станице проживала семья Ничипоренко, пока не представляется возможным. Мама Е.В. Кощеевой вспоминает названия компактно расположенных на северо-западе Краснодарского края станиц и районов, где могла проживать семья и где проживали ее родственники: станица Новоджерелиевская, Брюховецкий район, Тимашевский район, Тихорецкий район, станица Старонижнестеблиевская. Это, вероятно, могла быть одна из черноморских станиц Восточного Приазовья. К счастью, у потомков казака-черноморца Антона Ничипоренко сохранилась одна из главных семейных реликвий – упомянутая выше фотография значительной части его большой семьи. На фото (оно помещено на последней странице обложки настоящего сборника) изображены: в центре – сам Антон Ничипоренко, в папахе, черкеске, с кинжалом у пояса, предположительно станичный атаман. По левую руку от Антона сидит (без платка) его жена Елизавета («Ничипуриха», примерно 1880 г.р.). По правую руку от А. Ничипоренко (в черном платке, со своим ребенком (1918 г.р.) в белом платьице) – родная сестра Антона, она же – крестная Евдокии Антоновны Ничипоренко (прабабушки Е.В. Кощеевой). В ногах у Антона Ничипоренко – сама Евдокия Ничипоренко, родившаяся 11 марта 1913 г.р. (по новому стилю). На фотографии ей, как передается в семье, 5 лет (что и служит основанием для датировки публикуемой фотографии 1918 г.). Она была последним ребенком в семье, позже называя себя "последышем". Остальные на фотографии – дети Антона и Елизаветы (либо их зятья/снохи?), имена их не известны, и ребенок на руках у девушки – это уже внук или внучка (в темной кофточке). Всего детей было 16 (большая кубанская казачья семья!). Трое умерли от болезней еще в маленьком возрасте, на фото представлены уже 9 детей (где остальные дети – неизвестно). По дошедшей до нас информации, семья была зажиточной, что определяется по изустным семейным сведениям об «имении наемных работников».

После того как на Кубани установилась Советская власть, этот критерий социального положения сыграл в судьбе семьи Ничипоренко роковую роль: она была раскулачена с конфискацией имущества, и, по существующей в семье легенде, сослана в Сибирь. Сам же Антон Ничипоренко, не вынеся унижений и разрушения всего своего большого гнезда, покончил жизнь самоубийством, бросившись под поезд ("он был атаманом, он не хотел сдаваться большевикам, у него все отобрали, он не хотел жить другой жизнью, он был кубанским казаком"). Предположительно, рядом со станицей была железная дорога, где и свел счеты с жестоко обошедшейся с ним жизнью Антон Ничипоренко.

Впрочем, дальше в семейных сведениях возникает загадка, которая остается без ответа. По существующей информации, «было принято решение» (на семейном совете? Уже без погибшего Антона?), что Евдокия (Антоновна) Ничипоренко с сестрой спрячутся «на Кубани». Такой адрес бегства сестер Ничипоренко, думается, не случаен. Он, на наш взгляд, не говорит о том, что они должны были скрыться где-то в родных местах, но указывает на то, что им следовало уехать из Черномории ближе к собственно «Кубани», т.е. юго-восточнее. Елизавета (жена А. Ничипоренко, «Ничипуриха») с остальными детьми на обозах уехали в неизвестном направлении, т.е., нужно думать, за пределы Кубани и Черномории вообще (что с ними сталось, до сих пор не известно). Так кого же тогда «отправили в Сибирь»? Евдокия с сестрой, которая была намного старше ее, успела побывать замужем и вырастить сына, стали "работать в услужении" в богатом доме на Кубани (скорее всего, эта ситуация имела место не позднее 1920-х гг.?). Работали и жили там несколько лет. Евдокия "научилась и готовить, и крахмалить скатерти, и убираться". Одну фразу она повторяла постоянно: "Главное, что мы не голодали совсем. Все голодали, а мы с сестрой – нет". Позже Евдокия "на смерть" поссорились с сестрой, причину ссоры она никому никогда не рассказывала и запрещала говорить на эту тему. Тем не менее, долгие годы поссорившиеся сестры, не общаясь между собой, беспокоились о самочувствии и жизни друг друга, получая информацию через третьих лиц. По указанной причине Евдокия поехала к своему родному племяннику – сыну сестры, с которой они поссорились, Прохору Ничипоренко, женатому на Елене) в Нижне-Имеретинскую бухту (район Сочи-Адлер). Прохор уже давно (?) отделился от матери, что было с его отцом – неизвестно. Семья Прохора также была сослана, и осела (?) в этой бухте. Возможно, что староверы-беженцы, обосновавшиеся в Нижне-Имеретинской бухте, и приняли у себя Прохора с Еленой (она была старообрядкой) и ее двумя детьми от первого брака – Григорием и Верой [1].

Не произошло ли то же самое с историей о ссылке семьи А. Ничипоренко «в Сибирь»? Ей (как и семье Прохора), скорее всего, велели покинуть станицу, но при этом необязательно думать, что высланным предписали отправиться в «Сибирь». Если бы такое решение в действительности существовало, власти, несомненно, проследили бы за тем, чтобы оно было исполнено, причем с использованием аппарата принуждения (милиция и т.д.). Сам факт высылки из мест постоянного проживания уже мог рассматриваться в народном (и семейном) сознании, как «отправка в Сибирь», куда традиционно увозили репрессированных властями со времен самодержавия.

У Елены и Прохора Евдокия прожила несколько лет, будучи «в няньках» у детей Елены. Тем временем Евдокия стала совсем взрослой девушкой и вышла замуж. Правда, с ее замужеством также есть вопросы. На территории Краснодарского края (судя по ответам на запросы Е.В. Кощеевой в соответствующие инстанции Краснодарского края) [2] не зарегистрировано ни факта бракосочетания Евдокии Ничипоренко, ни факта ее развода с Иваном Мищенко. Тем не менее, был зафиксирован документально факт рождения Мищенко Валентина Ивановича 1 февраля 1938 г. – у Ничипоренко Евдокии Антоновны и Мищенко Ивана Петровича на территории Приазовского зерносовхоза. Возможно, И.П. Мищенко был гражданским мужем Е.А. Ничипоренко, сохранившей свою девичью фамилию.

Тем временем, началась Великая Отечественная война. Проживали Евдокия с сыном во время войны, как помнят в семье, «в селе Ахтари». Под ним, надо полагать, имеется в виду такой населенный пункт, как Приморско-Ахтарск, который 11.01.1949 г. был вторично преобразован в город. Население же края, как указано в Википедии, обычно называет город Ахтари′ [3]. Момент переименования в город, как это нередко бывает, в обыденном сознании сразу не закрепился, и его по-прежнему в быту именовали селом. В период войны Ивану Петровичу удавалось приходить к жене и сыну «на побывку», т.е. в краткосрочный отпуск. «Иван Петрович Мищенко был танкистом» – гласят семейные сведения, т.е. служил в танковых войсках. Из воспоминаний Евдокии Антоновны, Иван Петрович был ужасным мужем, «гулякой», и она с ним разошлась еще до окончания войны (примерно в 1943 г.).

Через несколько лет (примерно в 1947 г.) Евдокия Антоновна познакомилась с А.П. Калугиным (примерно 1911 г.р.), сибиряком по рождению. Очень интересно семейное сообщение о том, что «Калугин был пленным» – он был объявлен «врагом народа» (по словам мамы Е.В. Кощеевой). Судя по всему, Александр Петрович побывал в плену у фашистов, что по тем временам было практически равнозначно преступлению (одному из авторов статьи известно об этом не понаслышке, как сыну бывшего военнопленного, одногодка Александра Калугина!). И тут в жизни Евдокии Антоновны, урожденной Ничипоренко, происходит новый жестокий поворот. Примерно в 1949 г. ее с мужем и сыном от первого брака сослали на Урал, в г. Нижний Тагил, п. В. Черемшанка [4].

История эта сама по себе примечательна. Никто из бывших пленных не мог чувствовать себя в безопасности. Отец С.Л. Дударева, Л.И. Дударев, подвергался многочисленным проверкам в процессе возвращения из плена, но потом был демобилизован, вернулся к гражданской жизни, хотя и долго находился под недреманным оком властей. А.П. Калугину не повезло гораздо больше – плен «аукнулся» ему уже спустя несколько лет после войны. Как же прав был выдающийся советский ученый-археолог А.И. Тереножкин, написавший: «То немцы нас казнили,/То свои нас не любили./А этот (И.В. Сталин. – Авт.) из лагерей немецких послал людей в Сибирь. Пленный – виноватый» [5].

В ссылке жизнь продолжалась, но не гладила по голове. Евдокия Антоновна работала в Н. Тагиле на высотных линиях, где в 1953 г. пережила тяжелую простуду и серьезную операцию и по этой причине больше не смогла иметь детей. А.П. Калугин трудился в паровозном депо.

Сын Евдокии Антоновны Валентин Мищенко женился на Людмиле Бабиновой (бабушка Е.В. Кощеевой), и в 1958 г. родилась девочка Анжелина (мама Е.В. Кощеевой). Е.А. и А.П. Калугины многое сделали для ее воспитания, поскольку своих детей у них не было. А.П. Калугин умер 10 ноября 1974 г., в возрасте 63 лет от простуды и был похоронен на Рогожинском кладбище в Нижнем Тагиле. Е.А. Калугина (урожденная Ничипоренко) умерла в 1980 г. в возрасте 67 лет и похоронена рядом с мужем.

Потомки атамана Антона Ничипоренко живут ныне в г. Нижний Тагил Свердловской области: Валентин Иванович Мищенко (1938 г.р.) – внук Антона и Елизаветы Ничипоренко, Анжелина Валентиновна Мищенко (по мужу Журавлева) – правнучка; Станислав Валентинович Мищенко (родной брат Анжелины) – правнук; праправнуки: Е.В. Журавлева (по мужу Кощеева), Ксения Валерьевна Журавлева, Руслан Мищенко, Валерия Мищенко; прапраправнуки – Кощеев Максим.

В судьбе их семьи, как в капле воды, отразились драматические обстоятельства и перипетии истории казачества и всей страны, для которой XX век был временем великих потрясений. Они – уральцы с кубанскими казачьими корнями, о которых не хотят забывать. Все больше в России становится людей, небезразличных к судьбам своих предков, память о которых стучит в их сердца. А значит, есть шанс, что нам все же удастся противостоять тем, кто хочет сделать из россиян, прежде всего, молодых, тупых «потребителей», «пользователей», тусовщиков, обитателей «виртуального мира», где нет места для гордости за своих пращуров.

Примечания:

1. Современный имидж олимпийского Сочи, как самого модного и дорогого курорта страны, заслоняет тот факт, что немногим более 100 лет назад Сочи действительно был местом ссылки, например, поляков, участников восстания Т. Костюшко. Условия жизни здесь были тяжелыми, над местными болотами летали тучи малярийных комаров (Пукиш В. В Сочи на поселение [Текст] / В. Пукиш // АиФ-Юг. – 2012. – № 12. – С. 23).
2. Управление по делам архивов Краснодарского края – Виртуальная приемная – 27.01.2011 (№ заявки 1234); Государственное казенное учреждение Краснодарского края «Государственный архив Краснодарского края» – 25.02.2011; ЗАГС Приморско-Ахтарска – 11.03.2011; Архивный отдел Администрации муниципального образования Приморско-Ахтарский район – 29.04.2011.
3. Материалы сайта [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D1%80%D0% B8%D0%BC%D0%BE%D1%80%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%90%D1%85%D1%82%D0%B0%D1%80%D1%81%D0%BA.
4. Факта бракосочетания между Е.А. Ничипоренко и А.П. Калугиным в Краснодарском крае не зарегистрировано. Евдокия Антоновна вышла замуж за А.П. Калугина уже в Нижнем Тагиле. Она взяла фамилию нового мужа, став Калугиной уже в Тагиле.
5. Дударев С.Л. Это было недавно, это было давно… [Текст] / С.Л. Дударев. – Армавир, 2008. – С. 129-131.


Из истории и культуры линейного казачества Северного Кавказа: материалы Восьмой Кубанско-Терской научно-практической конференции / под ред. Н.Н. Великой, С.Н. Лукаша. – Армавир: ИП Шурыгин В.Е., 2012. – 216 с.

Источник: http://www.slavakubani.ru
09 Июня 2013 739 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.