Казачество Москвы Отечество. Вера. Служение.

У Сибирских казаков давняя история

 Последние годы повышается роль российского казачества как некоммерческого института, который решает задачи, связанные с военно-патриотическим, гражданско-патриотическим воспитанием молодежи.

Сегодня казачество содействует исполнению органами власти полномочий в сфере охраны окружающей среды, общественного правопорядка. Правительством Югры разработан план мероприятий по реализации в округе в 2017-2020 годах федеральной стратегии по развитию государственной политики в отношении российского казачества. Ставятся задачи по консолидации казачьих обществ в ХМАО и повышение эффективности их деятельности.

Собирали ясак и не только

Сибирское казачество официально ведет свое начало с 6 декабря 1582 года. Тогда царь Иван Грозный в награду за взятие Сибирского ханства дал дружине Ермака наименование «Царская Служилая Рать». Сибирское казачье войско стало считаться третьим по старшинству после Донского и Терского. Более подробно мы попросили рассказать доктора исторических наук, профессора Нижневартовского государственного университета Якова Солодкина.
— Появление тогда еще вольных казаков на севере Западной Сибири относится ко времени ермаковской эпопеи, — рассказывает Яков Григорьевич. — Весной 1583 года полсотни казаков совершили поход на недавние столицы «Кучумова царства», к низовьям Оби. По пути овладели Самаровским городком (в черте нынешнего Ханты-Мансийска) и обложили в свою пользу данью (ясаком) татар и остяков. Поздней осенью 1585 года, уже после гибели Ермака, служилые люди воеводы Мансурова, чтобы перезимовать, заложили в устье Иртыша Обский городок. Следующей весной Мансуров вернулся в Москву, а в основанном им городе оставил так называемых годовальщиков. Именно они, сменяя друг друга через год, а то и несколько лет, составили гарнизон и собирали ясак, который шел в казну московских государей. Обский городок просуществовал до 1594 года. А потом на этом месте, во владениях князя Бардака, было построено первое российское укрепленное поселение — Сургут.

Закладывали остроги и города

Годом раньше отрядом воеводы Траханиотова рядом с остяцко-вогульским городком был заложен Березов. Гарнизон насчитывал три сотни казаков и стрельцов, набранных в Москве, Коломне и Рязани. В XVII веке численность этого гарнизона, в рядах которого состояли донцы, литвины, черкасы, то есть украинцы, колебалась от 235 до 323 человек. Согласно преданию, в одной из церквей Березова хранилась хоругвь времени прославленной экспедиции — «Ермаково знамя». Многие жители этого города со временем влились в ряды казаков Сургута, Томска, Енисейска, Тобольска, Красноярска, Якутска. Березовские казаки принимали участие в возведении стен и башен Сургута и Томска. Также ходили за солью на Ямашевское озеро в верховья Иртыша, в экспедиции с целью найти месторождения серебра в Верхней тунгуске. А еще постоянно были заняты подавлением волнений среди коренного населения. Так, в 1607 году иноземцы несколько месяцев держали крепость в осаде. А потом с помощью подкрепления из Тобольска и Москвы мятеж был подавлен. Кроме административных и военных поручений березовские казаки занимались рыбным и пушным промыслом, торговлей. Они наладили коммерческие связи с коренными жителями Нижнего Приобья.
Гарнизон Сургута насчитывал 155 служилых людей. В основном это были выходцы из Москвы, Коломны, Вологды, Новгорода великого и городов Русского Севера. В XVII столетии численность гарнизона снизилась. Со временем сыновья казаков составили большинство местных служилых. Сургутский гарнизон принимал участие в возведении Мангазеи, Томска, Енисейска, Нарымска и других острогов. Казаки из Сургута в конце XVI века энергично осваивали земли в бассейне Верхней Оби, первыми среди русских служилых людей появились на Кети и Чулыме. Потом пошли к Енисею и начали подчинять население.

Жалованье получали хлебом, солью и деньгами

— И, конечно, основной задачей сургутского гарнизона был ясак, — продолжает профессор Яков Солодкин. — Казаки доставляли собранное добро — ценную пушнину — в Тобольск, который имел статус сибирской столицы. Также служилые выполняли обязанности курьеров, конвоиров, сторожей. Казачья служба считалась пожизненной. Зачисляли с 9-12 лет, но чаще всего с 18-25 лет. На вооружении казаков были пушки, пищали — тяжелые фитильные однозарядные ружья. Их потом заменили мушкетами. Также были сабли, шпаги, пики. Жалованье выдавалось деньгами, хлебом, солью. Иногда взамен казаки получали «заморские» товары. Сургутские казаки, как и березовские, занимались охотой, рыболовством, заготавливали дрова на казенные нужды, ездили за хлебным запасом, сопровождали ссыльных, возили почту.

Закрепили земли

Надо сказать, что с казачеством связано «замирение» тунгусов и бурят, включение в состав владений московских государей Нижнего и Среднего Приангарья, разведка пути на реки Шилку и Амур.
По словам профессора Якова Солодкина, казаки Березова и Сургута сыграли значительную, а порой и определяющую роль в закреплении Югорского края за Россией. Более того, они приняли активное участие в присоединении к ней других сибирских земель вплоть до Приамурья.
Алина Ильина.

А он по-прежнему моряк…

На море спасали селедка и песни Клавдии Шульженко.

Павел Дюдин — ровесник газеты «Местное время» и наш давний друг. Он выписывает «Местное время» с момента приезда в Нижневартовск — с 1979 года.

В путешествии случается всякое

Сегодня мы с Павлом Семеновичем отправились в путешествие, самое что ни на есть для нашего героя приятное. Почему? Потому что адрес нашего «турне» — его молодость, а точнее — время армейской службы на Балтийском флоте. Таким образом мы решили поздравить нашего читателя с 23 февраля.
— Призывался в тревожное время, — начал свой рассказ Павел Дюдин. — Это был 1962 год. Разгар Карибского кризиса. Нас, 100 активистов-комсомольцев, в спешном порядке призвали на срочную службу по распоряжению Саратовского обкома комсомола. В короткие сроки — всего за три месяца — обучили и отправили на крейсер «Жданов». Так я стал моряком. А через четыре месяца меня повысили в звании, и я стал сержантом. Мне доверили командовать отделением. В связи с известным конфликтом между США и нашей страной мы думали, что придется нам воевать. Тем более что муштровали нас как следует — день и ночь. На мое счастье, да и не только, а, пожалуй, и на счастье всего земного шара, Карибский кризис разрешился. И война не случилась. Мы несли, на первый взгляд, мирную службу. Бороздили просторы Северного, Норвежского, Балтийского морей. Бывали, например, в Дании.
Дело было так. В Копенгаген с дружеским визитом должен был отправиться бывший руководитель нашей страны Никита Хрущев. Мы пришвартовались в порту. А там висят транспаранты: «Русские матросы — да! Хрущев — нет!». Мы, конечно, приуныли. Дескать, что за ситуация? Нас уважают, а нашу страну нет. И народ, чувствуем, с настороженностью на нас посматривает. Но так продолжалось недолго. Как-то само собой народ, не заметив за нами ничего плохого, потянулся на корабль. На нем проводились экскурсии, копенгагенцам было интересно буквально все. Как мы живем, что едим. Словом, интересовались моряцким бытом. Позже мы узнали, оказывается, до нас у берега стоял американский корабль. С него моряки на суше что-то натворили. Вот почему и к нам сначала отнеслись недружелюбно.
На 9 Мая, как полагается, на нашем «Жданове» подняли флаги. И вдруг на одном из соседних кораблей стал развиваться флаг с фашистской свастикой. Нам объяснили, что это диверсия. А что за корабль, кто это конкретно сделал, мы так и не узнали. Было еще одно ЧП. Нас, нескольких матросов, вызвали и сказали, что, дескать, есть информация о минировании нашего боевого судна. Поэтому надо осмотреть его и, в случае обнаружения, обезвредить. Меня назначили в команду водолазов. Действительно, после рейда под воду была найдена нехорошая штуковина. Судно от вражеской мины мы обезвредили.

А когда на море качка…

Но есть в море одна бедовая, кто по морю ходил — знает, вещь для моряков. Это качка. Большинство моряков очень тяжело переносило эту болезнь. В лежку лежали парни в каютах, замечает Павел Дюдин. На палубу выходить запрещено, мигом волной в море смоет. Спасались селедкой. Ее было вдоволь на судне.
— А меня, как говорится, бог миловал, — замечает наш герой. — Я не страдал от качки. Сам не знаю почему. Родился во время войны, в 1942 году. Мой отец о моем рождении даже не узнал. Мать осталась одна. А нас — пятеро ребятишек. Жизнь голодная, холодная. Помнится, я совсем маленький, неокрепший дровяные чурки на печку складывал, чтобы просушивались. Их мои сестры сдавали государству. Позже узнал, что это были дрова для машин на генераторном топливе. Мама днем в колхозе трудилась, ночью сторожила магазин. А все равно едва концы с концами наша семья сводила. Не сытно в ту пору жило большинство людей. Я ведь, признаться, досыта кушать стал только в армии. Рацион у нас был отменный. Таким образом компенсировали наши боевые походы в море. Случилось мне увидеть красоты Стамбула в Босфоре. В порт мы не зашли. Но мы шли по морю мимо часа четыре и могли видеть, как прекрасен этот город! Для нас, советских ребят из глубинки, он показался сказочным местом на земле.
— В моей армейской службе был еще один незабываемый момент. Однажды стояли мы в Севастополе и вдруг объявляют: «Внимание экипажа! Сегодня на корабль прибывает Клавдия Шульженко!». Команда корабля, а это около тысячи человек, в назначенный час устроилась на палубе, и вдруг из-за орудийных башен выходит Клавдия Ивановна и поет свой знаменитый «Синенький скромный платочек, падал с опущенных плеч…». Казалось, что корабль с якоря сорвется. Такие были аплодисменты. Такое не забывается, а живет с человеком всю жизнь.
Наш разговор с Павлом Семеновичем уже подходил к концу, когда он неожиданно признался, что в своей жизни принял одно неправильное решение. Дюдин сожалеет, что не остался служить на флоте. Корабль в море можно развернуть на 360 градусов за минуты, а вот человеческую жизнь нет…
После четырех лет на корабле, именно столько тогда служили во флоте, уж очень ему хотелось в родные края. И он демобилизовался. Но с флотом он все равно не расставался. У себя на малой родине в Саратовской области работал электриком в речном флоте. По приезде в Нижневартовск тоже, разумеется, сразу же трудоустроился в речпорт. Работал на плавкране, электриком на судах. Последние годы просто сторожил объекты. А недавно попал под сокращение. И теперь наш герой полноправный пенсионер.
— Оказывается, — замечает Павел Семенович, — скучно без работы человеку. Надо придумать себе другое занятие.
Есть такие люди, которые не могут сидеть без дела. Павел Дюдин из таких. Он активный общественник организации «Ветеран», состоит в общественной организации «Нижневартовский экипаж запаса», более того, он находит время и для творчества. Пишет стихи. Пожелаем ему творческого вдохновения!

Алина Ильина. Фото из архива Павла Дюдина.

Источник

22 Февраля 2017 630 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.