Казачество Москвы Отечество. Вера. Служение.

Мир волшебства – Дом детства. Продолжение

 Читать сначала. Часть 1.

 

 

Часть 2.

Сказка о Фонарике и неблагодарной Герани

Электрический Фонарик жил на полке рядышком с Геранью. Он очень скучал: его редко брали, чтобы посветить дальний угол в чулане, когда искали там старые ботинки для похода в лес. А ещё Фонарик был нужен, когда доставали из тёмного погреба банки с вкусным вареньем. Ведь очень легко можно было перепутать, например, варенье из вишни с абрикосовым – в темноте не видно, что в посуде.

А вот Герань пользовалась популярностью – её регулярно поливали водой, поворачивали к свету, чтобы лучше росла. От этого внимания Герань расцветала от удовольствия и покрывалась яркими бутонами, которые так нравятся людям.

- Как ярко и щедро цветёт герань у нас в этом году! – говорили все, кто заходил в комнату. – Нужно поухаживать за таким красивым цветком!

Фонарик очень завидовал Герани. Он тоже желал внимания и заботы, хотел быть постоянно нужным всем жителям Дома. И потому мечтал подружиться с Геранью, чтобы было не так скучно лежать на полке.

Каждое утро Герань просыпалась с первыми лучами солнышка и, лениво потягиваясь, вглядывалась в стекло окошка.

- Какая я красивая! – любовалась она собой. – Нужно привести себя в порядок! И начинала причёсывать лепестки, разворачивать листочки к свету. И не замечала, что рядом лежит на полке блестящий металлом Фонарик, который так мечтал подружиться с Геранью. Ведь так плохо жить без друга!

- Здравствуй, Герань! – как всегда утром сказал вежливый Фонарик. – Доброе утро! Ты сегодня так хорошо выглядишь!

- Да, я очень ярка и привлекательна, – отвечала Герань. – Не поможешь ли ты мне умыться?

- Но мне очень вредна вода! – отвечал Фонарик. – От воды у меня испортятся батарейки и перегорит лампочка. И тогда я буду никому не нужным.

- Ну, какой же ты друг, если не можешь исполнить даже такую простую просьбу! – обижалась Герань. – Ведь это так просто - побрызгать водой мои листья и цветы! Ты просто не хочешь сдвинуться с места и поухаживать за мной!

И отворачивалась к окну.

Так проходил день. Герань глядела в окошко на проходивших мимо людей, разглядывала наряды своих родственников – цветов в палисаднике и мечтала о путешествии туда, на улицу, где светит солнце, летают птицы в небе, где можно найти много друзей – не таких скучных, как одиноко живущий Фонарик.

Когда приходил вечер, а за ним наступала ночь, Герань старалась спрятаться за занавеской. Ведь она боялась всего на свете – кошки, которая ночью любила вылазить на улицу в открытую форточку и могла сломать ветку, стука ветки дерева в стекло окошка, сквозняка, который мог её простудить. В одну из таких ночей стало очень темно. Даже в окошке, где всегда было видно светящийся фонарь, была страшная темнота. Сильный ветер раскачивал деревья, шумел листьями, со свистом пролетал мимо открытой форточки. Вдруг ударил гром, да такой сильный, что даже зазвенели от страха изящные бокалы в буфете. А потом ударила молния, осветив тучи на небе, забравшуюся в будку собаку, каждый листочек на дереве. И сразу хлынул дождь, заливая водой улицу, залетая в открытую форточку. А с ним и ветер влетел в дом, развевая занавесками. Стало совсем темно.

- Я погибаю! Спасите! – в ужасе закричала Герань. Но её никто, кроме Фонарика, не слышал – все испугались грома и молнии. - Мне темно и страшно!

- Я спасу тебя! – ответил Фонарик. – Ведь я как раз и призван рассеивать тьму, это моя работа!

И включил свою лампочку. Острый луч пронзил темноту комнаты, осветил и мокрую от капель дождя Герань, и открытую форточку, через которую прорывались косые ливни дождя.

Форточку закрыли. Стало тепло и уютно. И светло, потому что Фонарик честно исполнял свой долг, освещая Дом, окошко и испуганную Герань на подоконнике. Она в луче Фонарика расправила свои цветы, отряхнула листочки и опять стала красивой и недоступной.

- Ты очень ярко светишь! Мне это приносит неудобство! – вместо благодарности сказала она. - И отвернулась от ярко горящего Фонарика.

- Как непостоянна эта Герань! Как не ценит она дружбу и готовность пожертвовать собой! – только и мог сказать старательный Фонарик.

Действительно: ведь от дождя Фонарик мог погибнуть – вода очень вредна его батарейкам и лампочке. Но он исполнил свой долг, рискуя жизнью. Этого никто не заметил. Ведь все посчитали, что Фонарик был обязан сделать свою работу - освещать Дом. И Фонарик опять отправился на свою полку, чтобы терпеливо ожидать, когда он опять понадобится людям. Или такой неприступной, равнодушной, но красивой Герани, которая нуждается в защите.

Но в Доме происходили и истории, когда его обитатели, на первый взгляд, злые и вредные, оказывались хорошими друзьями. Об этом – в следующей сказке.

 

Сказка о кнопке

Канцелярскую Кнопку в Доме не любили – она была железной, острой на язык, лезла не в свои дела, любила пошалить. Частенько она забиралась кому-нибудь в туфли и, обуваясь, можно было больно уколоться. Любимой шалостью у Кнопки было забраться на кресло, в котором можно так уютно по вечерам вязать варежки или носки, смотреть любимую передачу по телевидению. И опять уколоться.

- Ну, сколько можно так хулиганить! – журили Кнопку жители. – Пора уже становиться взрослой!

Но весёлая Кнопка никак не хотела взрослеть, что приносило много неприятностей жителям Дома. То Кнопка оказывалась прямо на дороге в кухню или в чулан, когда хотелось втайне от родителей забраться в шкаф, где стояли банки с вареньем. А, когда наступишь на проказницу, то поневоле вскрикнешь от боли. Тогда все сразу узнавали, что кто-то захотел втайне поесть того самого сладкого варенья. Или Кнопка пряталась в корзинке, где спал после путешествий по улице ленивый лохматый большой кот Барсик. Он приходил на своё любимое место, укладывался поудобнее, и потом раздавался истошный вопль, когда острый уголок Кнопки впивался ему в бок. Кот недовольно фырчал, мяукал и ждал, когда жители уберут противную безжалостную Кнопку из его уютного уголка в корзинке.

В Доме ещё жил весёлый и добрый Календарик. Его все любили за то, что он всегда знал, какой день, месяц, даже год во дворе. Поэтому все регулярно заглядывали в Календарик, считая дни до дня рождения или праздника, особенно Нового года. Календарик был простой, из кусочка картона с напечатанными цифрами. Поэтому его то вешали на нитку около зеркала, то затыкали в щелочку между книжек на полке, а потом искали – куда же он пропал? А Календарик никуда и не пропадал. Его просто переложили на другое место и забыли, куда… А, когда находили, то опять вешали на видное место, чтобы в любое время узнать, какой день на дворе.

Однажды за окошком прогремел гром, дунул ветер и открыл форточку во двор. Ветер промчался по комнате, прошелестел страницами открытой книги на столе и, подхватив Календарик, помчался к окошку.

- Беда! – закричал Календарик. – Я не хочу на улицу! Я нужен здесь, служить людям!

И тут бесстрашная шалунья Кнопка своим острым уголком схватила его и спасла от быстрого Ветерка.

- Да ты, оказывается, хороший и добрый друг! – с благодарностью сказал Кнопке Календарик. – Я не забуду, как ты спасла меня! Видишь, ты тоже нужна мне и людям.

Календарик больше не путешествовал по комнате. Вместе с Кнопкой он остался на самом видном и заслуженном месте – над столом, где лежали учебники и тетрадки, и всегда можно было узнать, когда, наконец, наступят долгожданные и весёлые каникулы.

Так выяснилось, что Кнопка совсем не вредная и не злая. И даже способна на подвиг, чтобы спасти друга.

 

 

Даже добро и ласка не всегда идут на пользу, если они чрезмерны. Но об этом – в другой сказке…

 

Сказка об утюге и прекрасной Ленточке

Его все считали волшебником. Был он старинный и тяжёлый. Утюг стоял в шкафу на самой верхней полке и неделями дремал в прохладной полутьме. И лишь по субботам его вытаскивали на стол, протирали блестящие бока и включали в электрическую розетку. Звали его очень просто – Утюг.

- Пф-ф-ф! Как я долго спал! – бормотал старый Утюг. В это время на столе появлялась груда рубашек, галстуков, красивых платьев и занавесок. Мятой кучей лежали они, жалуясь на свою судьбу, которая трепала их в стиральной машине, безжалостно мотая в мыльной воде. И только когда их выносили на улицу сушиться на веревочке, наступало для вещей спокойное житьё на свежем воздухе. Зимой, правда, было холодновато, но зато так приятно пахло морозной свежестью, когда вещи заносили в тепло Дома.

- У-ф-ф! – вздыхал на столе Утюг, и вещи понимали, что настал в их жизни какой-то великий час. Старик бережно разлаживал морщины на пиджаке и пропаривал складки на занавесках. Было вещам тепло и приятно, словно в деревенской бане. Утюг прогревал им недуги-складки, они млели под ласковой ладонью и молодели на глазах, превращаясь в новенькие, яркие и красивые, как прежде, вещи, которые так нравятся людям. И поэтому после забот старого Утюга вещи уже не висели в забвении, в темноте большого гулкого шкафа, а то и того хуже – в пыльном чулане для старья. Их вновь доставали, надевали и выводили погулять на свежий воздух, на работу или в театр… Ведь так хочется после долгого прозябания в шкафу вновь появиться на людях, других посмотреть и себя показать!

Утюгу очень нравилась его волшебная работа и, приступая разглаживать морщины особенно красивых и нарядных вещей, он в порывах доброты так раскалялся, что потом сердито шипел на складки:

- Расчищ-щу! Иш-шь, какая мощ-щинка! Будет всё хорош-ш-шо!

И вот однажды в куче вещей он заметил ярко синюю ленту, она была такой чистой синевы, что напоминала весеннее небо, или море в солнечный день, или голубые глаза одной маленькой девочки, которая носила бант из этой ленты в своих прекрасных светлых волосах. Все мальчишки на улице оглядывались на его великолепную синюю красоту. А сейчас ленточка была бледная и измятая после стирки. Старый утюг так расстроился, что его щеки распламенелись, раскраснелись от жара.

- Сейчас-с-с! Я тебя разглаж-ж-жу! – зашипел он. И коснулся краешка Ленточки, вежливо поглаживая складочки.

- Горячо! – только и успела прокричать прекрасная Ленточка… И расплавилась. Ведь она была капроновая.

- Эх, тут даже волшебная швейная Машинка уже не поможет! – только и сказали вещи в шкафу…

…Да, в Доме была ещё одна полезная и волшебная вещь – швейная Машинка. Её история очень поучительна. Она – про вредную зависть и большое трудолюбие.

 

Сказка о швейной машине

Швейная машинка была старая. Чтобы она начала стрекотать, соединяя куски ткани, нужно было крутить ручку. Машинка была совсем обыкновенная: фигурный корпус из чугуна, шестерёночки, рычаги и колёсики из стали, которые старательно смазывали машинным маслом.

Казалось бы – обыкновенная машинка из железа, чугуна и стали. Но Машинку в Доме все называли волшебницей. Ведь когда из магазина приносили кусок ткани – его почему-то называли отрез, то машинка очень скоро, пострекотав ночами, превращала его или в красивое нарядное платье, или в новенькие брюки. А если постараться, то из-под иголки машинки могло появиться тёплое и уютное пальто. И все восхищались: какая красота! Как это модно! Как хорошо сидит на фигуре!

Конечно, машинка могла зазнаться от такого проявления чувств и восхищения. Но она была скромной и не обращала внимания на лесть. Только тщательнее вела шов на ткани, опять рождая очередное красивое платье.

В Доме была ещё одна вещь, которая считала себя волшебной – патефон. Это такая старинная машинка, которая умела из круглых пластинок извлекать музыку. На боку у Патефона была такая же ручка, как у швейной Машины, которую крутили, чтобы завести Патефон, и он начинал, шипя, петь песни и романсы. Честно говоря, Патефон уже давно бы отправили на пенсию, ведь уже давно в доме были и магнитофон, и даже музыкальный центр, которые пели чисто, не фальшивя и не останавливаясь для завода. Но старика жалели, берегли, как память о давно прошедших годах.

- Да, нашли волшебницу! – ворчал Патефон. – Эта швейная Машинка – мне ровесница. Да что она умеет? Только стрекотать по ночам, не давая спать всем нам. Что же хитрого в том, что она умеет сшивать ткань? Ткань мягкая, да податливая. Вот взяла бы да попробовала пришить к штанам сорванца, который порвал их об гвоздь на заборе, для красоты, например, зеркальце! Вот и положим его в карман! Вот тогда бы и можно говорить про волшебство!

И старый Патефон, пока никого не было рядом, засунул зеркальце прямо в складки ткани. Пусть Машинка попробует сшить!

Когда ей стали крутить ручку, она привычно застрекотала и вдруг ударилась иголкой прямо о крепкое стекло!

- Ой! – только успела крикнуть швейная Машинка и сломала иголку. А дырка на штанах так и осталась дыркой.

- Волшебства не произошло! – злобно закричал старый Патефон. – Пора и Машинку отправить в чулан, на отдых!

Но в чулан отправили не Машинку, а Старый Патефон, который от зависти стал так крутить свою пластинку с трещиной, что она, провизжав, слетела и разбилась, а пружина внутри, которую заводили ручкой сбоку, дзинькнула и лопнула от злости.

В Швейную Машинку вставили новую иголку и через минуту штаны были, как новые, с заплатой.

- Ну вот, можно опять лазить по чердакам и сараям! - ворчливо сказала швейная Машинка. – Только осторожно! Ведь нельзя же бесконечно чинить дырки на вещах этого сорванца!

Ну, конечно, права была машинка! Но ведь так хочется побывать на чердаке, где так много всяких сокровищ! Где свистит ветер в окошке, где горизонт видно на сто километров вокруг и можно разглядеть, как ползают внизу по улице автомобили, как строительный кран поднимает в высоту очередную бетонную панель, где на чердаке в углу живёт пыльная паутина. Но об этом – в другой истории.

 

Сказка о паутинке

На чердаке летом было душно, а зимой очень холодно. Так, что даже Паутинка замерзала, натягиваясь, как струна, от холода.

Паутинка на чердаке была не одна - в углу высокого чердака было даже целое царство паутины, в котором летом беспомощно барахтались мухи.

Конечно, веселее становилось, когда весна приходила на улицу, солнышко ещё не раскаляло железную гулкую крышу, и через разбитое окошко слухового окна врывался Ветерок.

- Хватит спать, засони! – говорил он Паутинке и её родственницам из тёмного угла чердака. – Весна пришла! Полетели на солнышке греться, разгонять старые сухие листья с дорожки в парке. Это так весело!

Но паутина из угла сердито хваталась за потемневшие от времени балки крыши и трепетала от злости:

- Лети отсюда, ветер бездомный! – шипела старая паутина из темного угла. – Что ты понимаешь в веселье! Весело, когда вечер приходит на чердак и темнота покрывает здесь старую мебель, разбитые чашки и тарелки. А в темном углу поселяется Страх, который пугает всех воем в трубе и дребезжаньем железа на крыше. Тогда уже никто из мальчишек и девчонок не приходит сюда искать несуществующие клады и разглядывать никому не нужные картинки из разорванного альбома. Вот и хорошо! Не будут лазить по углам, рвать паутину! А то приходится нашему пауку спускаться из гнезда наверху и вновь плести наш дом!

- Какой же это дом! – смеялся Ветерок. – Да это просто сеть для несчастных мух, которые залетают сюда посмотреть – нет ли чего вкусненького? Настоящий дом - это громадина со светлыми окнами, в которых можно играть занавесками. Это трубы, из которых идёт к небу дым и с дымом можно играть, разгоняя его к облакам. А ещё мой дом – это большое светлое небо, в котором плывут тучи с дождём, сверкают роскошные молнии, светит яркое солнце. Это так здорово – лететь по простору неба над лесами и горами, морями и городами, разглядывая красоту весеннего цветка в зелёном лесу, разгоняя пену на волнах моря! И ещё – свистеть в частоколе антенн на крышах, шуметь листвой на деревьях и шалить с голубями, которые вместе со мной забираются под самое солнце, кувыркаясь среди облаков!

- Как и мне хочется однажды так же улететь к облакам и посмотреть на зелёные горы и лучи солнца на рассвете! – прошептала Паутинка. – Жаль, что я не умею летать! Ведь это так скучно - висеть здесь, на чердаке, среди мух и черепков посуды!

Ветерок только рассмеялся.

- Нет ничего проще!

И он свистнул в трубе, разгоняясь для полёта.

- Вперёд, Паутинка! – позвал Ветерок.

Он подхватил её на лету, поддерживая ласковыми струями, и понёс через разбитое окно вверх, к солнцу.

- Лечу! – восторженно кричала Паутинка. - Лечу!

Она поднялась вверх, над крышей Дома, над улицей, над большим городом. Оказалось, что мир так огромен, что тесный и пыльный чердак, где она жила раньше, показался ей тёмным миром, в котором она была в заключении, как в наказание. Так мальчишек ставят в угол как проказников, чтобы они угомонились и не бежали, разбивая коленки и носы, вслед за солнцем по широкой улице. Вот и Паутинка почувствовала себя таким проказником, который выпорхнул на свободу и может лететь по всему миру, удивляясь его шири и красоте, догоняя ускользающий горизонт.

Так летала с Ветерком Паутинка, разглядывая горы и леса, моря и реки.

Но однажды наступил очередной вечер. Стало тихо и темно. Угомонился Ветерок и прилёг в распадке зелёных гор. А вместе с ним и Паутинка опустилась в темноту, хватаясь за травинки на склоне. Вокруг было всё незнакомо и не было рядом ни паутины в углу, ни хорошо знакомых разбитых черепков посуды, ни картинок из старых альбомов.

- Как хочется назад, домой! – подумала Паутинка. - Как много я смогу рассказать своим друзьям по чердаку о своём путешествии!

Но тут стало холодать, пошёл снег. Он засыпал сугробами и траву на склоне горы, и высокие деревья, и Паутинку. А Ветер унёсся дальше, крикнув:

- Я вернусь к тебе, Паутинка, когда вновь настанет весна, и мы опять полетим над землёй и водой, удивляясь красоте нашей земли! Не скучай, Паутинка! Зима пройдёт! А захочешь, то мы вернёмся домой, опять на чердак, где в углу висит ленивая и пыльная паутина!

Но Паутинка уже не слышала Ветерок. Она уснула до весны, когда лучи солнца пробудят природу и растает снег. И тогда вновь можно лететь и лететь на свободе под лучами летнего солнца!..

…А на чердаке, где раньше жила Паутинка, по-прежнему в углу дремала пыльная паутина с мухами, и прятался какой-то неизвестный, но жуткий Страх. Это совсем другая - страшная история, но с очень с хорошим концом.

 

Сказка о страхе

Все в Доме знали, что Страх живёт на чердаке. Потому что по ночам там, наверху, что-то скреблось, скрипело и даже иногда стучало по крыше.

Кукла Маша и вельветовый Шарик и все другие об этом хорошо знали. Днём Страх прятался от лучей солнца так, что даже в самом тёмном углу чердака его невозможно было найти, и тогда можно было на чердаке играть в морских разбойников, выглядывая через окошко на крыше на горизонте бригантины и корветы с золотым грузом в трюме. Или искать клад, спрятанный пиратами в тёмном углу под стрехой или около трубы. Большой удачей было найти разбитую тарелку с золотым узором, старую книжку с красивыми картинками или нарядную старинную коробочку из-под чая.

Маленькие жители Дома часто, когда никого не было в комнате, забирались на чердак, чтобы поискать что-нибудь интересное или поглазеть из окошка на высокое небо и летающих среди облаков голубей. И только плюшевый Медведь никогда не забирался сюда, где пыльно и можно было нечаянно споткнуться и уколоться лапой об острый гвоздь. Он ничего не боялся и предпочитал в свободное время читать книжки с картинками про путешествия.

Но, как только сумерки опускались на землю, на чердаке неизвестно откуда появлялся Страх, про которого слышали все, но лапами и руками не трогал никто. Поэтому Медведь только смеялся над другими игрушками, когда они рассказывали про Страх, который живёт на крыше.

Он был, как все рассказывали, чёрный-пречёрный, смотрел из тёмного угла сверкающими стеклянными глазами, вызывая ужас. Конечно, никто не показывал виду, что испугался этого страшного Страха, обычно все мужественно говорили, что там - в тёмном углу - никого нет. Но на всякий случай кубарем спускались с чердака по лестнице вниз, в свою комнату, накрепко закрывая за собой люк.

Когда в комнате становилось темно, все укладывались спать, то Страх начинал прокрадываться с чердака в Дом. Он скрёбся рукой ветки в окно, жутковато гудел в трубе, шелестел газетой, лежащей на подоконнике. Сразу же хотелось закрыться с головой в одеяло, спрятаться, чтобы Страх не схватил холодной рукой за руку или ногу. Было страшно, когда ночью начинался дождь с грозой, молнии сверкали, освещая корявые руки веток, крадущихся к окошку. Особенно страшно было осенью или зимой, когда ночь приходила очень рано, холодный ветер завывал на чердаке, стучал незакрытой форточкой.

Страха боялись все. Одежда в шкафу обвисала на вешалках, ожидая, что Страх, как ветер, подхватит и унесёт всех на улицу, где сыро и грязно. Герань на окошке прятала цветки, потому что её Страх был в виде кошки, которая тихо в темноте влезает в окно и ломает хрупкие ветки.

Страха, как мы уже говорили, не боялся только плюшевый Медведь. Он был большой, мягкий и добрый. Днём он сидел на полке с игрушками, разглядывая, как стрекочет Швейная машинка, как на кухне пыхтит тёплая и добрая Печка, на которой кипят чайник и кастрюля. А ночью он готовился охранять покой и тишину в Доме. Ведь он был домашний Медведь. Друг и защитник. Если его положить рядом с подушкой, то тогда все страхи сразу же убегали обратно на чердак, прятались в углу, и можно было спокойно засыпать. Сразу же часы начинали бесконечный рассказ сказок, которые все начинались со слов «Тик-так», в трубе печки больше не завывал страшный ветер, только мирно пощёлкивали в огне, сгорая, поленья. Если в такое ночное время обнять доброго и мягкого Медведя, то сразу же приходил сон, а с ним – волшебные сказки, в которых жили добрая Принцесса, могучий Богатырь, который боролся со злыми врагами, волшебный корабль, способный унести далеко-далеко, за синее море и высокие горы. Или вдруг ладони превращались в крылья, и можно было, раскинув руки, летать высоко-высоко, далеко-далеко…

И вот что интересно: с каждым новым днём и наступающим Новым годом Страх становился всё меньше и меньше. А однажды, проснувшись, вдруг понимаешь: умер тот страшный и тёмный Страх, превратился в пыльную в паутину в углу на чердаке. И только приветливо стучит в окно ветка дерева, вызывая на улицу. Как барабан, призывающий к походу в дальние страны, гремит лист железа на крыше под дождём. И тогда хочется открыть дверь Дома и отправиться туда, где синий туман над дальней рекой, холодный рассвет над притихшей тундрой и гул прибоя на берегу далёкого и прекрасного океана. Только плюшевый Медведь остаётся на полочке среди игрушек, чтобы бдительно следить: не появится ли вновь, уже для других маленьких друзей, чёрный-пречёрный, страшный-престрашный Страх.

Плюшевый Медведь готов с ним сразиться. Пусть только откроется Дверь и войдёт он, этот Страх. Но Дверь никого постороннего в Дом не пускает. И об этом другая сказка, грустная, но со счастливым концом.

 

Сказка о двери

Дверь была самая обыкновенная, ничем не волшебная, обшарпанная, со старой медной ручкой. Летом она распахивалась на всю ширину, открывая прохладу коридора и лестницы. Зимой вцеплялась пружиной в стену и гулко хлопала перед самым носом клубящегося ледяного воздуха, пролезающего в тёплый уютный подъезд.

Каждое утро, когда жители Дома спешили на работу, в школу и по другим делам, Дверь радостно протягивала навстречу свою медную руку, заскрипев немазаными петлями:

- Доброе утро! Добр-р-р-ое утр-р-ро! Здр-рра-равствуйте!

Но люди не замечали Двери и на ходу толкали её кто руками, а кто и ногами прямо в филенчатую грудь. Дверь грустно ахала, открывая дорогу, а потом жалостно дрожала от боли, стукнувшись с размаху о косяк.

Дверь давно уже научилась различать всех жителей дома – она медленно приоткрывалась перед старушкой Марьиванной с первого этажа и старалась хлопнуть с размаху по затылку Мальчишку, когда он катался на Двери, хватаясь за ручки, или рисовал на ней страшных человечков с растопыренными руками и ногами, подписывая рисунок: «Это Люська».

Шло время, но никто из взрослых так и не замечал Двери, они все пробегали и проходили мимо и никто ни разу не остановился, чтобы по-дружески пожать руку Двери, поговорить о том, о сём, смазать её заржавевшие петли-суставы. А с Мальчишкой ей было неинтересно – он не умел говорить умные вещи, а только спрашивал: «Зачем? Почему? Когда?»

Жители приходили и уходили, Дверь уже знала, кто когда идёт мимо и начинала тревожиться, скрипеть и заглядывать во двор, если кто-нибудь задерживался дольше обычного. Дверь за своими ежедневными хлопотами так и не заметила, как Мальчишка вырос и превратился в неуклюжего длинноногого Юношу. И однажды он подошел к Двери не один, а с хрупкой и прекрасной Девушкой.

На улице свистел ветер, стучали по крышам первые холодные капли дождя, грохотал гром, сердито сверкая молнией.

- Спрячемся здесь, - сказал Юноша.

- Не пущ-щ-щу чуж-жих, - проскрипела Дверь. И упёрлась в косяк. Но Юноша засмеялся, погладил старую медную ручку, и Дверь медленно открылась, всё ещё ворча от недовольства.

Юноша и Девушка стояли в тени подъезда. Он смотрел в глаза Девушки, а потом склонился и поцеловал её. Дверь закрыла глаза, ей стало стыдно подсматривать… И она спрятала Юношу и Девушку своей мягкой тенью от безразличных взглядов уличных фонарей…

… Каждый вечер Дверь ожидала уже не спешащих прохожих, а своих друзей, Юношу и Девушку, которые долго гладили тёплые руки Двери, прежде чем решиться и зайти в её спасительную тень, чтобы шептать друг другу красивые и бессвязные слова…

Однажды Юноша вышел из дома с рюкзаком. Долгие зимние ночи и короткие летние Дверь тоскливо скрипела и заглядывала в бесконечные аллеи улицы и скучала одна. А потом перестала ждать, равнодушно хлопая перед куда-то спешащими прохожими, дремала под холодным лунным светом.

Но однажды её разбудили. Кто-то нежно гладил её медную руку и говорил:

- Здравствуй, родная! Вот мы и дома!..

Дверь отворила свои створки и увидела – перед Домом стоял большой и сильный мужчина. Он держал за руку хорошо знакомую Двери Девушку.

- Пойдём, нас здесь ждут! – сказал Мужчина. – Мы вернулись домой.

И Дверь узнала – это был её Мальчишка. Только уже взрослый и сильный.

- Как быстро бежит время! – сказала Дверь. - Здравствуйте, я ждала вас!

 

Кстати, о времени у нас есть совсем другая сказка. Грустная, но поучительная.

 

Сказка о часах, которые остановились и о бесконечном Времени

На полке у окна коротали время юная Герань и старый колючий Кактус. От безделья они разглядывали фотографию на стене, наблюдали, как в печке в холодный день горит огонь, согревая дом. Слушали, как тикают большие настенные часы с боем.

- Бомм! – будили всех часы по утрам. – Бомм! Уже утро!

- Не можете вы, часы, поспать подольше! – ворчал Кактус. – Какая надобность каждое утро будить всех своим звоном!

- Наступило утро, - отвечали Часы. – Значит, пришло время просыпаться и заниматься делом. А дел так много в Доме!

- Это у тебя дел много, - ворчал Кактус. – Тикать круглые сутки, да бить регулярно по часам. А у нас, цветов, какие могут быть дела?

- Неужели ты не понимаешь, Кактус, что смотреть в окно, радовать всех свежей зеленью – тоже работа, - отвечали Часы. – Вон, смотри: Герань зацвела! Значит – весна настала. Это такая радость, что пришло время солнца и весенних дождей!

И как подтверждение этих слов, вдруг загремел гром, сверкнула молния. Ветер через открытую форточку промчался по комнате, стало темно. И тихо. Часы замолчали, перестали тикать.

- Время остановилось! – в испуге закричала в темноте юная Герань. – Мы, кажется, умираем!

- Хоть ты и красивая, но глупая, Герань! – ответил ей Портрет на стенке. – Это у меня на фотографии остановилось время, когда я родился. Ещё сто лет буду висеть на гвоздике и неизменно выглядеть, как и раньше. А сегодня просто остановились часы. Кончился завод. Вот часы и замолчали. А ветер задёрнул занавеску на окне, потому стало темно. Так что мы живы. А время… Время неумолимо идёт вперед, и уже не вернуть годы, которые прошли, не вернуть даже часы и минуты… И даже если у кого-то, как у часов, заканчивается завод, то это совсем не значит, что время остановилось. Мы то живём!

- Мы живём! – радостно подхватила Герань. – Время не остановилось!

Тут ветер опять промчался по комнате и отшвырнул сквозняком занавеску с окна. Стало светло, а в промытое дождём окно заглянуло солнце. Пришли люди и увидели, что остановились часы.

- Так можно и на работу опоздать, - сказал хозяин. Он дёрнул цепочку с грузом, подвёл стрелки, и часы вновь стали мерно отсчитывать время.

- Вот и пошли наши часы! – сказал старый колючий Кактус. – Значит, время не остановилось.

-Так-так, - подтвердили Часы. – Мы живы, и время идёт вперед!

 

Сказки не закончились. Только нужно внимательно прислушаться к жизни в родном Доме. И тогда откроются новые волшебства и тайны, которых не счесть. Их хорошо видят дети. И некоторые взрослые, которые не захотели взрослеть и оставили жить в своей Душе сказки. Пробудите и вы, читатель, свою Душу, вглядитесь, и вы навсегда полюбите свой Дом – дом родителей и дедушки с бабушкой, дом для своих детей, которым ещё предстоит открыть его волшебство…

 

Владимир Андреевич Плешаков.

05 Января 2018 469 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.