Казачество Москвы Отечество. Вера. Служение.

Казачья инициативная самоорганизация. Часть 2

Вторая часть публикации работы Евгения Васильевича Косова. Другие части:

1.Казачий этнос;

2. Казаки – неотъемлемая часть «Русского мира»;

3.Казачество – отжившее сословие;

4.Казачья община: курень и станица.

 

2.Казаки – неотъемлемая часть «Русского мира»

Если казака спросить: «Разве ты не русский?», он с гордостью ответит: «Нет, я казак!» Если невзначай назвать казака «мужиком», то он страшно обижается: «Я не мужик, не москаль и не хохол. Я – русский по закону и вере православной, а по природе я – казак».

Человек рождается tabula rasa («чистая доска» по-латыни). Потом окружающая среда формируют записи на этой «доске», хотя наследуемый генетический код фиксируется там намертво. В каждом человеке присутствует несколько базовых признаков, определяющих его национальность: «кровь» (расово-племенные свойства), «почва» (этническо-бытовая принадлежность), «культура» (язык, музыка, религия, образование). Затем уже идут, как надстроечные признаки – гражданство, сословность (или классовая принадлежность), мировоззрение, профессиональная принадлежность. От этой многослойности и возникает вся путаница в определениях! Гражданство человека выдают за его национальность, а этничность отождествляют с расовыми признаками.

Национальную принадлежность человека определяет не цвет кожи, не кучерявость волос и форма носа, это – этнические признаки (скорее, расово-племенные). Национальность человека определяется его духовной культурой. Это – язык и вся система нравственных ценностей, влияющих на коллективное поведение. Вот и выходит, что национальность человека — это, прежде всего, то, что определяется общими традициями, образованием, воспитанием и чувством взаимной солидарности, а вовсе не результатом «анализа крови».

Казак – это состояние души русского человека. Вольный (свободный) человек – это и есть казак. Казачий идеал — жить «по своей воле». Хочешь быть казаком – стань вольным! Если препятствуют обстоятельства – преодолей их! Недаром писал Л.Н. Толстой: «Русский народ казаками желает быть».

Понятие «честь» доминирует в образе казака. Одно из главных и непременных свойств казака – чувство собственного достоинства. Казаки всегда были горделивы (даже заносчивы). В отличие от других российских этносов казаки всегда чувствовали себя более независимыми, более зажиточными, более храбрыми, более организованными.

Целые нации гибнут, если люди душевный комфорт начинают ценить выше, чем честь и достоинство. “Честь не потеряна – ничего не потеряно. Честь потеряна – всё потеряно”. Современные казаки забыли простую вещь: свобода может быть обеспечена лишь личным мужеством, а вовсе не государственными указами.

Основной опорой национального самосознания является язык. За две тысячи лет своей истории язык казачьих племен менялся неоднократно. В самом истоке это был «скифский язык», на котором общались готские и сарматские (кавказские) племена общего индоевропейского корня. Письменность этого периода была руническая, все священные храмовые книги раннего периода апостольского христианства были выполнены особым скифским алфавитом, названного «антикумом».

После того, как на территории бывшей Скифии с 10-го века образовалось княжество Тмутаракань (Азовская Русь, как провинция Киевской Руси), племена, его населяющие, стали ускорено переходить на древнеславянский язык. Священные книги со скифского «антикума» переписывались «кириллицей» на церковнославянский язык русского православия.

Во времена Золотой Орды низовые донские и запорожские казаки вплоть до начала XIX века говорили и по-русски (по-славянски), и по-татарски (по-тюркски). Многие тюркские слова и выражения остались в казачьем диалекте до настоящего времени. Впрочем, такое двуязычие было характерно для всей Руси.

Казачья народная речь делит­ся на несколько диалектов, из которых одни больше, а дру­гие меньше отличаются от великорусского (русского) и малоросского (украинского) языков. Казачья Кубань всегда была двуязычная: там говорили как на украинском (малоросском), так и на русском языке. Еще в 20-е годы 20-го века добрая половина кубанских казаков считала себя украинцами и говорила на своеобразном кубанском диалекте – «балачке». Перепись 2002 года практически уже не обнаружила людей, которые сознавали себя украинцами (всего 3%). Кубанцы так и говорят: «Мы не русские и не украинцы. Мы – пэрэвэртни».

В бою казаки никогда не кричали «ура!» («ура» – переделанное славянское заклинение «чура»). Казаки шли на врага «лавой», подбадривая себя диким воем (гиканьем), они делали это с такой неимоверной силой, будто «черти с них кожу драли» (выражение А.Н. Толстого). От такого леденящего душу казачьего гиканья враги цепенели. Откуда унаследована такая лихость у казаков и склонность к бесшабашной джигитовке? Скорее всего, от кавказских джигитов (дзигов), уж никак не от степенных славян. Так и говорят про казаков: «С виду – обычные русские люди, а присмотришься – абреки какие-то».

Казаки нашего времени пользуются современным русским языком, что и сформировало устойчивый русскоязычный казачий этнос. В настоящее время язык казаков мало отличается от языка рус­ского (великорусского, московского). По статистике 95% населения современной России своим родным языком считает русский язык. На свете живёт много народов, утративших свой исконный язык. Тем не менее, традиционное казачье приветствие «Здорово дневали!» остаётся своеобразным паролем, открывающим двери в казачьи землячества, существующие во всех крупных городах России.

Помимо родного языка другой составляющей особого этнического чувства является крепкая приверженность «своей» музыке, что существенно отличает казаков и от славян, и от татар. Музыка – неотъемлемая и важнейшая часть этнических признаков. Так и говорят казаки: «Я тебе сыграю песню, и ты сразу всё поймешь, что к чему». Редко где найдешь такую музыкальную красоту мужского хорового пения как у казаков. Чистые голоса улетают из вольной степи прямо в поднебесье, к Богу. Казачья песня способна сплачивать, объединять, песня направляет людей в одно русло.

Помимо языка религия всегда выступала символом национальной принадлежности. Своими нерушимыми канонами религия связывает людей в единую общность. Как буддизм создал китайскую (ханьскую) нацию, а ислам – арабов, так и русскую нацию создало православие. С одной стороны, любая религия — это стройное учение о догматах конкретной веры; с другой — свод традиционных правил о нравственном и бытовом поведении: как следует вести себя, как и когда играть свадьбу, как хоронить усопшего, каким именем нарекать новорожденного, что и когда можно есть. Любая религия — основа не только духовной, но и материальной культуры народа, где существуют четкие и ясные традиционные противопоставления: «можно — нельзя», «принято — не принято», «чистое — нечистое». Следует иметь в виду даже не религию, а шире – религиозное мировоззрение.

На основе православия исторически возник разноэтничный «Русский Мир» – особая многомиллионная православная цивилизация. Говоря о русском православии, мы имеем в виду нечто трудноуловимое. Некие общие ценности? Несомненно! Общая история? Конечно! Общее умонастроение и свойства характера? Обязательно! Приверженность монархии? Вполне приемлемо!

Те инородцы, которые оставались вне православия, хотя и были подданными российской короны и говорили на русском языке, «русскими» не считались. Тем самым, национальность определялась добровольным признанием триединый формулы «Самодержавие – Православие – Народность», хотя последний член этой формулы всегда пребывал в неком смысловом тумане.

Тысячелетняя практика православия, несмотря на исторические расколы и большевистский террор, убедительно показала: православная (в данном контексте русская) религия продолжает оставаться необходимым национальным символом и становится мощным средством единения. Когда люди молятся вместе в общем храме, молитва приобретает совсем другую силу. Православная религия своими нерушимыми, канонами и обрядами связывает людей в солидарную русскую нацию весьма разнообразную по своему этническому составу.

У казаков особое отношение к православию, их отличает особая религиозность, недаром казаков называют «воины Христовы». Так повелось со времен апостола Андрея Первозванного, когда скифские воины стали защитниками христианской веры, христианских храмов и братьев-христиан. Апостольскими стараниями Андрея Первозванного скифские племена приобрели зачатки христианской культуры.

Этнический казак, говорящий и думающий по-русски, казак, который является православным христианином – это, конечно же, настоящий русский человек. «Русский» – это над этническое понятие, а не некий славянский тип. Вот и выходит, что казак – это «русский человек под увеличительным стеклом» (выражение писателя Бориса Алмазова). И возрождение казачества возможно только при укреплении всего «Русского мира».

Большевики-коммунисты, захватив власть в России, во многом преуспели: произошло перепрограммирование людей в совершенно новую нацию – в «советский народ», «гомо советикус». Вытеснив православие, почти на целые сто лет Россию захватила другая «религия» — «научный коммунизм». Свой воинствующий атеизм советские люди стали считать признаком учености. По-другому и быть не может: страна воинствующего материализма, в которой три-четыре поколения были воспитаны в атеизме, не может в одночасье стать верующей, то есть вернуться в традиционную православную веру, отбросив веру навязанную — коммунистическую.

Сильные, волевые люди, которые не смогли уйти за границу, были расстреляны или сосланы. Казачьи традиции были уничтожены под корень, само имя казака – стерто. Те этнические казаки, которые уцелели после большевистского геноцида (гражданская война, коллективизация, репрессии, «промывание мозгов»), стали в своей массе «советскими гражданами», насильно «крещеными» в коммунистическую веру. На казачьих землях стала утверждаться новая «совковая культура», складывались новые уклады жизни, игнорирующие традиционный казачий уклад.

Россия (под названием СССР) в ХХ веке была грандиозной коммунистической империей. Но цена построения этого величия была чудовищной, советская империя была построена на гнилом фундаменте – на безбожии, на лжи, на страхе, на крови и рабском труде. В СССР достижения в области технического прогресса и индустриализации уживались с чудовищными преступлениями против человека.

За годы лихолетья и геноцида православные принципы изрядно выветривались и искажались под чуждым влиянием. Основную массу казаков сейчас можно обозначить как «неверующие православные». Если они и бывают в церкви, то случайно, и выглядят там лишь декоративным элементом. Современное православие похоже на старый казачий мундир, который посыпанный нафталином лежит в сундуке. И выбросить жалко, и приспособить некуда. Разве что годится для какого-нибудь торжества, как искусственная елка на Рождество. Сейчас казаки в лучшем случае просто «участвуют» в религиозных мероприятиях, как живая нарядная декорация, когда формальное становится важнее сущностного.

Многие считают, что с распадом СССР и кончиной советского народа – строителя коммунизма, мы автоматически вернулись в дореволюционное (досоветское) состояние. Ничего подобного! Мы просто стали жителями (населением) нового государства – некими аморфными «россиянами», которые пока существуют безо всякого национального стержня.

Е.В. Косов

профессор, писатель – автор книг «Казачья воля» (2011 г.), «Быть русским. Русский национализм – разговор о главном» (2005 г.), «Национальные интересы и либеральные ценности» (2015 г.)

Казачья община в Серебряниках (Москва)

Фото: Кирилл Нетименко

 

 

08 Ноября 2015 799 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.