Казачество Москвы Отечество. Вера. Служение.

Анатолий Марета. Как я стал ограниченным (про людей и судей)

 

 В последний день лета 2017 года в Интернет-пространстве Севастополя появилась крайне возмутительная информация о том, что печально знаменитый строитель самого высокого в мире овощного магазина Николай Соколов, возможно, скоро окажется на свободе.

 По крайней мере, всё возможное для этого он и его окружение делают. Информация возмутительная, но, к сожалению, для всех нас уже неудивительная. Мы здесь за последние четыре года такого насмотрелись, что нас не удивишь уже ни чем. А тут всего лишь… ну захотелось человеку на свободу. Это – нормально.

 Нормально и то, что кто-то в этом весьма заинтересован. Ну, его адвокат к примеру. Нормально и то, что в этом не оказался заинтересован судья Железнодорожного районного суда города Симферополя, отказавший в ходатайстве об условно-досрочном освобождении убийцы.

 Нормально, конечно же, и то, что Симферопольское СИЗО, благодаря квалифицированной и человечной администрации, является, в первую очередь, исправляющим, не карающим учреждением. Администрации, которая, разглядев в простом русском парне Коле Соколове человека, только волею обстоятельств попавшего в руки Фемиды, не только оставила его при себе, не отправив на зону, но и дала путёвку в новую, честную жизнь, обучив его, строителя, певца и музыканта новой для него, простой, то так необходимой людям рабочей профессии – повар!

 При этом особо трогательно, что администрация, рискуя, тем, что после освобождения Николая в тюремной столовой снова начнут куда-то пропадать продукты питания, (с его появлением, как она утверждает, продукты исчезать перестали), тем не менее, даже себе в ущерб, так хлопочет и ходатайствует об освобождении своего замечательного воспитанника, который за короткий срок уже успел приобрести большой тюремный авторитет.

 Видя такое человеколюбие со стороны руководства тюрьмы, разглядевшего в Соколове не преступника, а, в первую очередь человека, семьянина, и отца, автора этих строк невольно начинают терзать угрызения совести. В связи с его резкими замечаниями в отношении судьи Нахимовского района города Севастополя, который приговорил случайно оступившегося человека не к реальному заключению, а к т.н. колонии-поселению.

 Наверняка этот судья, и не просто судья, имея колоссальный опыт общения с различными подсудимыми, первым разглядел в Коле просто жертву обстоятельств, проникся его личной трагедией, и решил не портить судьбу этого доброго, и без того потрёпанного жизнью и властями человека.

Так проникся, что при вынесении приговора даже пошёл на нарушение уголовного закона, что было установлено судом апелляционной инстанции, который заменил Николаю колонию-поселение на колонию общего режима. Усилив, тем самым, степень наказания подсудимого.

 К слову, формально усилено наказание Соколова и тем, что он содержится не на «общем режиме», а в тюрьме. Но когда в этой тюрьме ты «в авторитете», то тебе в ней гораздо лучше, чем «на зоне».

 Автор почти уверен в том, что мотивом оставления Соколова пусть за решёткой, но всё-таки в самом центре крымской столицы для администрации СИЗО явилось их человеколюбие и желание помочь Николаю поскорее вырваться из преступной среды. Ведь, находясь в столице Республики, добиваться освобождения гораздо сподручнее, нежели «чалясь» где-то на южном берегу северного моря.

http://primechaniya.ru/home/news/january2017/zhertvam_sevastopolskogo_zastrojshhika_posvyatili_graffiti_na_molu/

 Ну, как говорится, «будем посмотреть». Хотелось бы, конечно, чтобы при принятии решения судом в отношении ходатайства на УДО не было нарушения «уголовного закона», как это произошло с судьёй Колупаевой в Нахимовском районном суде. Но ведь нашли же лазейку адвокаты вместе со всеми инстанциями «правоохоронцев», чтобы из причитающихся девяти лет заключения «сделать» четыре.

 Особый порядок рассмотрения дела – и вот уже на треть срок «скостили». Осталось шесть. Но разве кто-то растолковал это убитым горем родителям погибших детей, без согласия которых в «особом порядке» дело рассматривать было бы нельзя?! Автор уверен – нет. Иначе родители не стали бы возмущаться приговором.

 Раскаялся, извинился, возместил родственникам ущерб – ещё минус одна треть от оставшегося. Итого – четыре года. Пусть без совести, но по закону. Понимая это, родители погибших, как полагает автор, не стали подавать кассационные жалобы на апелляционное решение. Наверное, придётся им смириться и с тем, что существуют законы, позволяющие преступникам, пардон, «оступившимся» людям выходить из мест быстрее.

 Но по-человечески их возмущение понять можно и нужно. («Мы, когда это услышали – я и мама Насти, – у нас ком накатил. Как это убийцу выпустить? Дети дальше ходят по дорогам».) Можно понять и то, как люди хватаются за последнюю соломинку, взывая к согражданам: «Если сейчас не вмешается общественность, то Соколова освободят».

И можно понять, что подавленные несчастьем родители убитых Соколовым детей сами ни разу не поддержали ту самую «общественность», которая уже давно в это дело вмешалась, путём написания многочисленных критических статей, путём съёмок телесюжетов, путём критических, обличающих «правоохоронцев» высказываний в многочисленных комментариях на сайтах и в соцсетях!

 А сколько пикетов, митингов и конференций было проведено в связи с этим делом! И если родителей понять можно, то, как понять близких, родственников, друзей, знакомых, одноклассников убитых молодых людей, которые всё это время даже никак не обозначили своё существование в качестве таковых?! А ведь собирались же! Со слов родителей, «Друзья Славы и Насти готовы провести возле здания суда акцию протеста». («Примечания» 13.07.2016 г.)

 Было справедливо замечено в комментариях к статье на данную тему на «Форпосте» известными в городе общественными деятелями о том, что автор данной статьи, «подвергался несколько месяцев издевательству на судебных процессах, потрясённый, как и многие севастопольцы, тем, что убийце детей фактически простили его злодеяние. Почему же родственники и друзья погибших не приходили на пикеты в поддержку справедливых требований общественности прекратить судебный процесс над А.А. Маретой? Почему их не было на позорных судилищах А.А.Мареты?».

 При этом несправедливым автор считает то, что в комментариях не был упомянут Семён Петрович Финк, который в связи с этим делом также был подвергнут уголовному преследованию за то, что поддержал автора в комментариях к той самой статье, за которую на него возбудили уголовное дело. И что он так же, как и автор статьи, теперь имеет уголовную судимость.

 А ведь именно в этом заключается «вся прелесть» дальнейшей жизни и деятельности осуждённых. А не в тридцати тысячах штрафа, о которых также пишут в комментариях. К слову, к этим тысячам ещё добавили четыре четыреста на оплату «бесплатного» адвоката от государства, и ещё две двести за какие-то «судебные издержки», а именно, как предполагает автор, за проведение «лингвистической» экспертизы Следственным Комитетом, возбудившим на основании этой «экспертизы» уголовное дело.

 (Почему-то вспомнился факт, что в фашистской Германии за исполнение смертного приговора родственникам повешенного приходил счёт за оплату верёвки и услуг палача.)

 Так вот вся прелесть жизни осуждённого по уголовному делу заключается в том, что, например, даже патриот России Валерий Подъячий, осуждённый при Украине за действия, направленные на воссоединение Крыма с Россией, всё равно, и в России тоже, долгое время считался уголовником и не мог устроиться на работу даже простым учителем математики.

 Плюс – любое другое «натянутое» уголовное дело – и светит уже не штраф, а реальный срок, как неисправимому рецидивисту.

https://crimeapress.info/biznesmen-nikolay-sokolov-sbivshiy-v-2016-godu-v-sevastopole-dvuh-podrostkov-hochet-na-svobodu/

 

 Информация о том, как протекал этот «судебный» процесс в первой инстанции, да и всё это уголовное «дело», требует отдельного разговора и обсуждения. Но и судья Горсуда В.А. Авхимов оставил приговор Климакова без изменений. Он так же, как и г-н Климаков, отказался заслушивать свидетелей со стороны защиты, отказался вызывать в суд и допрашивать «пропавшего» свидетеля со стороны обвинения.

«Пропавшего» после того, как выяснилось, что его показания слово в слово одинаковы с показаниями первого, допрошенного «свидетеля», оказавшегося пьющим, и уже попадавшим в руки полиции, а, стало быть, зависимого от «правоохоронцев».

 Отказался также Авхимов, как и Климаков, назначить независимую судебную лингвистическую экспертизу, ввиду того, что его устраивают результаты «экспертизы» первой, комитетовской, и полностью зависимой от тех, кто это «дело» возбудил и кровно заинтересован в его обвинительном окончании.

 Вообще, неправосудное решение – это серьёзная статья, ведущая к такому же серьёзному наказанию – до десяти лет лишения свободы, если это связано с повлёкшимися тяжкими последствиями.

 А последствия здесь более чем тяжкие – подрыв доверия граждан Российской Федерации к государственной судебной системе, и самой государственной власти, и, как следствие – подрыв самой российской государственности!

 К слову, автор ни разу не назвал себя невиновным, а лишь настаивал на законном ведении следствия, на допросе всех имеющихся свидетелей, на допросе фактического заявителя о «преступлении» заместителя председателя судейского сообщества Севастополя некоего Бабошкина, а, главное – на проведении независимой экспертизы, которая и расставила бы все точки в этом «деле».

 Однако судьи обеих инстанций ничего и слышать об этом не хотели! Вопрос – почему?! Ответ понятен – потому что они прекрасно осознают, что любая независимая экспертиза, имеющая законное право таковую проводить, установит то, что никакой клеветы в отношении судьи Ольги Колупаевой в статье, опубликованной в июле 2016 года на сайте «Севньюс» не было!

 К слову, т.н. «эксперт» Следственного Комитета» И.С. Любезных не имеет никаких законных полномочий проводить судебные экспертизы, вдобавок, у неё нет даже печати, предусмотренной для такой деятельности, что было установлено обоими защитниками подсудимого, но на что «закрыли глаза» судьи обеих инстанций!

 …Вскоре автору статьи пришло и приглашение от судебного пристава. Последний, имея задачу поскорее закрыть исполнительное производство по взысканию штрафа и издержек, старательно убеждал осуждённого добровольно их оплатить. Разговор вообще получился интересным. В случае неуплаты денег, что совершенно соответствует закону, назначается судебное заседание, где выносится новый приговор: от обязательных работ до реального заключения в местах лишения свободы.

 Один из вариантов, со слов пристава – т.н. «химия». На вопрос осуждённого, что, в самом деле, этот работа на химических предприятиях, пристав ответил, что необязательно, это могут быть и стройки народного хозяйства. Осуждённый задал резонный вопрос, а можно ли будет работать пусть на стройке, но каким-нибудь счетоводом, ввиду трудности с ходьбой и невозможностью забираться на высокие этажи. На что пристав немного осерчал, и предположил, что осуждённый заведомо не собирается платить штраф.

 Осуждённый ответил, что платить собирается, и даже хочет, но только в меру своих финансовых возможностей, а если бы таковые имелись, то пошли бы, в первую очередь, не на оплату штрафа, а на оплату специалистам по проведению независимой лингвистической экспертизы.

 Ни о какой рассрочке, ни о каком списании средств с пенсионного счёта, как отметил пристав, и речи быть не может. Но, всё-таки, осуждённый пообещал государственному человеку, что примет все возможные меры, чтобы хоть как-нибудь начать компенсировать нанесённый правосудию ущерб…

 

 Однако всё закончилось быстро и по-простому. Пришла повестка в суд, и судья вынес новый приговор – шесть месяцев ограничения свободы. За город не выезжать, место жительства не менять, ходить отмечаться в инспекцию. В оном режиме и ныне пребываю и здравствую. С нетерпением ожидая полной свободы.

 

https://primechaniya.ru/home/news/oktyabr_2017/u_menya_prosto_net_deneg_-_ataman_obyasnil-_pochemu_ego_ne_vypuskayut_iz_sevastopolya/

Прочитавших благодарю за внимание!

Анатолий Марета

03 Мая 2018 283 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.